Бесплатная консультация юриста по уголовным вопросам

Задайте вопрос и получите юридическую консультацию по уголовному праву от юристов!

Kонфискация имущества

Законодательное определение понятия конфискации, как принудительного безвозмездного изъятия и обращения имущества в собственность государства на основании обви­нительного приговора (ст. 104.1 УК РФ), а также размещение этой статьи в главе 15.1 раздела VI «Иные меры уголовно­правового характера» Общей части Уголовного закона, под­вело черту в длительной дискуссии ученых-правоведов отно­сительно ее юридической природы.

ИНСТИТУТ КОНФИСКАЦИИ ИМУЩЕСТВА В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ РОССИИ:ПОНЯТИЕ, ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА, ПРАВОВЫЕ ОСНОВАНИЯ, ВОПРОСЫ ТОЛКОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ НОРМЫ

Аргументы ученых - криминалистов о уголовно-про­цессуальной природе конфискации имущества законодатель счел недостаточно обоснованными и соответственно, не при­нял во внимание вносившиеся предложения об исключении этого института из УК РФ.

Основаниями для принятия такого решения послужили следующие доводы:

  • конфискации имущества свойственны многие содер­жательные и формальные признаки наказания, например, ограничение или лишение прав, принудительный характер исполнения, наличие субъекта принуждения в лице государ­ства и уголовной ответственности за незаконные действия в отношении имущества, подлежащего конфискации (ст. 312 УК РФ);
  • она применяется к лицу, совершившему общественно­опасное деяние, предусмотренное УК РФ;
  • имеет целью недопущение повторного использования оружия и определенных предметов в антиобщественных це­лях;
  • предупреждает совершение новых преступлений, что способствует выполнению одной из задач Уголовного закона (ч.1 и 2 ст. 2 УК РФ);
  • воздействует на сознание лица с тем, чтобы убедить его в «невыгодности» дальнейшего занятия преступной деятель­ностью.

В контексте заявленной темы исследования опреде­ленный интерес представляет правовой опыт законодателя стран бывшего СНГ к определению понятия конфискации имущества, а также их подход к этому институту уголовного права.

Первая позиция - это признание конфискации имуще­ства видом наказания, которое может применяться только как дополнительное за совершение, как правило, тяжких и особо тяжких преступлений из корыстных побуждений. (УК Казахстана, УК Республики Беларусь).

Вторая позиция определяет конфискацию имущества только дополнительным видом наказания, при этом проис­ходит отказ от общей конфискации (УК Киргизии, УК Азер­байджана, УК Туркмении). В уголовное законодательство указанных стран введена только, так называемая, специаль­ная конфискация, под которой понимается принудительное безвозмездное изъятие в собственность государства связан­ных с преступлением предметов.

Третья позиция представлена законодателем Литвы, Эстонии, Молдовы, который исключил конфискацию иму­щества из системы наказаний, представив ей особый право­вой статус с ограничением ее применения, отнеся к иным ме­рам уголовно-правового характера.

Четвертая позиция - отказ от такого института уголов­ного права как конфискация имущества вообще. Так, законо­датель Республики Грузия признал конфискацию имущества антиконституционной нормой и исключил ее из Уголовного закона.

Законодатель Российской Федерации несколько раз изменял свою позицию относительно конфискации иму­щества. Вначале он разделил мнение исследователей пола­гающих, что вследствие конфискации имущества возникает состояние почти полной материальной необеспеченности осужденного. Этот факт на фоне увеличения материального благосостояния окружающих наряду с необходимостью обе­спечить материальное благополучие семьи, и при наличии воспоминаний об утрате в результате конфискации всего имущества, в том числе и заработанного годами добросовест­ного труда, способно привести к такому психологическому воздействию на осужденного, которое будет прямо противо­положным предупредительным целям наказания.

Данное обстоятельство, наряду с превалирующими в то время в обществе настроениями, что конфискация имуще­ства нарушает права и свободы граждан, является преградой на пути гуманизации и либерализации уголовного законода­тельства, препятствует восстановлению социальной справед­ливости и не имеет существенного значения для предупреж­дения и противодействия некоторым видам преступлений и явилось одной из основных причин исключения в 2003 году этого института из Уголовного закона.

В 2006 году конфискация имущества вновь нашла свое место в системе норм Общей части УК РФ, однако в суще­ственно измененной редакции: была изменена ее правовая сущность - из дополнительного вида наказания она была преобразована в «иную меру уголовно-правового характе­ра», что повлияло и на ее место в УК РФ, в котором появился новый раздел.

Из законодательства России исключена «общая конфи­скация имущества», то есть изъятие в доход государства всего имущества осужденного лица в случаях совершения тяжких и особо тяжких преступлений из корыстных побуждений, за исключением предметов, прямо указанных в уголовно-ис­полнительном законодательстве.

В части 1 ст. 104.1 УК РФ законодательно закреплена воз­можность конфискации не только денег, ценностей и иного имущества, добытых в результате совершения преступлений, но и имущества, в которое они были частично или полно­стью превращены или преобразованы.

Признавая целесообразность указанной новеллы уго­ловного законодательства и ее соответствие международным обязательствам Российской Федерации ученые-правоведы и практические работники правоохранительных органов, вме­сте с тем, не снимают вопросы относительно совершенства редакции и толкования уголовно-правовой нормы, тем паче, что исчерпывающие ответы на них отсутствуют в Постанов­лении Пленума Верховного Суда РФ № 17 от 14 июня 2018 года «О некоторых вопросах, связанных с применением кон­фискации имущества в уголовном судопроизводстве».

К числу таких актуальных (дискуссионных) вопросов, по нашему мнению, следует отнести:

  1. В соответствии со ст. 49 Конституции РФ «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невино­вным, пока его виновность не будет доказана в предусмотрен­ном федеральным законом порядке и установлена вступив­шем в законную силу приговором суда». Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие и при­меняется на всей территории Российской Федерации. Зако­ны и иные правовые акты, принимаемые в Российской Феде­рации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации (ст. 15 Конституции РФ).

Соблюдая указанные конституционные требования к принимаемым правовым актам в ст. 14 УПК РФ «Презумп­ция невиновности» продублирован официальный текст ст. 49 Конституции России без купюр и дополнений. Уголовное законодательство избрало свой путь конструкции уголов­но-правовой нормы указав в редакции ст. 104.1 УК РФ, что конфискация имущества осуществляется на основании обви­нительного приговора, изъяв при этом часть текста консти­туционной нормы, а именно «вступившем в законную силу».

В соответствии с действующим уголовно-процессуаль­ным законодательством в течении 5 суток со дня провозгла­шения приговора его копия вручается осужденному (ст. 312 УПК РФ), который в течении 10 суток со дня постановления приговора вправе обжаловать его в суде апелляционной ин­станции (ст. ст. 389.1, 389.4 УПК РФ).

Подача апелляционной жалобы приостанавливает при­ведение приговора в исполнение (ст. 389.8 УПК РФ) на доста­точно длительный промежуток времени (рассмотрение уго­ловного дела в апелляционном порядке должно быть начато в районном суде не позднее 15 суток, в верховном суде респу­блики, краевом или областном суде не позднее 30 суток и в Верховном суде Российской Федерации - не позднее 45 суток со дня поступления его в суд апелляционной инстанции (ст. 389.10 УПК РФ).

В результате рассмотрения уголовного дела в апелля­ционном порядке суд вправе принять решение: об отмене обвинительного приговора и о вынесении оправдательного приговора; об отмене приговора суда первой инстанции и о передаче уголовного дела на новой судебное разбиратель­ство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судеб­ному заседанию или судебного разбирательства; об отмене приговора и о возвращении дела прокурору; об изменении приговора (например, переквалификацию содеянного осуж­денным и вынесение ему приговора по статье не указанной законодателем в перечне преступлений в результате совер­шения которых предусмотрена конфискация имущества); об отмене приговора и о прекращении уголовного дела (п. 2, п.п. 7, п. 8, п. 9 части 1 статьи 389.20 УПК РФ).

Таким образом, поскольку, приговор суда не приво­дится в исполнение в день его провозглашения, отсутствие в уголовно-правовой норме указания, что конфискация (при­нудительное безвозмездное обращение в собственность госу­дарства) имущества проводится на основании вступившего в законную силу приговора, осложняет ее толкование (относи­тельно начала процедуры конфискации) и создает реальные предпосылки возможности нарушения имущественных прав граждан.

Кроме этого, приведенный образец своеобразной юри­дической «кастрации» конституционной нормы логично приводит к выводу, что и слово «обвинительного» в редакции

  1. 1 ст. 104.1 УК РФ является излишним, ведь при вынесении оправдательного приговора суд априори не рассматривает вопрос о конфискации имущества.
  2. Внесенные изменения в первоначальную редакцию ст.
  • УК РФ в части оснований конфискации имущества, с «по решению суда» (Федеральный закон от 27.07.2006 г. № 153-ФЗ) на «на основании обвинительного приговора» (Федераль­ный закон от 25 декабря 2008 г. № 280-ФЗ) с одной стороны конкретизировали содержание уголовно-правовой нормы, исключив возможность ее расширительного толкования, а с другой стороны оставили на повестке дня некоторые злобод­невные вопросы.

Приговор и постановление относятся к процессуальным актам, оформляющими решение суда, однако, по своей сути, содержанию и последствиям, эти понятия не являются иден­тичными.

Приговор - решение о невиновности или виновности подсудимого и назначении ему наказания либо освобожде­нии его от наказания, вынесенное судом первой или апелля­ционной инстанции (п. 28 ч. 1 ст. 5 УПК РФ), постановление

  • любое решение, за исключением приговора, вынесенное судьей единолично (п. 25 ч. 1 ст. 5 УПК РФ).

Суть обозначенной проблематики состоит в определе­нии алгоритма действий судьи по поводу конфискации иму­щества виновного лица в случаях прекращения уголовного дела по не реабилитирующим основаниям.

Например, уголовное дело не может быть возбужде­но, а возбужденное уголовное дело подлежит прекраще­нию в случае смерти подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ).

Во время проведения предварительного слушания в слу­чаях, предусмотренных, в частности, п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ су­дья выносит постановление о прекращении уголовного дела, в котором решаются вопросы об отмене наложения ареста на имущество и о вещественных доказательствах (ч. 1 ст. 239, п. п. 2-3 ч. 3 ст. 239 УПК РФ). В аналогичном порядке, по основа­ниям указанного пункта, суд прекращает уголовное дело и в судебном заседании (п. 1 ч. 1 ст. 254 УПК РФ).

При постановлении же обвинительного приговора суд обязан разрешить вопросы: доказано ли, что имущество, подлежащее конфискации, получено в результате соверше­ния преступления или является доходами от этого имуще­ства либо использовалось или предназначалось для исполь­зования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления либо для финансирования тер­роризма, экстремистской деятельности (экстремизма), ор­ганизованной группы, незаконного вооруженного формиро­вания, преступного сообщества (преступной организации), а также как поступить с имуществом, на которое наложен арест для исполнения возможной конфискации (п. 10.1-1, п. 11 ч. 1 ст. 299 УПК РФ).

Отсутствие уголовно-процессуального механизма конфискации имущества в случаях смерти лица, совер­шившего преступление указанное в перечне п. «а» ч. 1 ст.

  • УК РФ (например, погибшего в результате соверше­ния террористического акта, бандитского нападения, ока­зания сопротивления работникам правоохранительных органов, умершего по естественным причинам во время проведения досудебного производства, судебного разби­рательства и т.д.) не способствует, а даже противоречит выполнению одной из задач Уголовного Закона, а именно
  • предупреждению преступлений, поскольку не оказы­вает позитивного воздействия на сознание других лиц с целью убеждения о «невыгодности» занятия преступной деятельностью.

Возможные возражения оппонентов, что судья имеет право и обязан при вынесении постановления решить судь­бу вещественных доказательств лишь подтверждают правоту выводов ученых полагающих, что п. «а» - «в» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ являются, образно говоря, «инородным» (уголовно-про­цессуальным) телом в структуре уголовно-правовой нормы.

В соответствии с п. п. 2, 2-1 ч. 1 ст. 81 УПК РФ орудия, оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации, или передаются в соответствующие учреждения, или унич­тожаются; деньги, ценности и иное имущество, указанные в пунктах «а» - «в» части первой статьи 104-1 УК РФ, подлежат конфискации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.

Налицо нестыковка и конкуренция уголовно-правовой и уголовно-процессуальной норм. Во - первых, вынесение об­винительного приговора как основания конфискации иму­щества (п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ) в отношении умершего подсудимого является юридическим нонсенсом: во-вторых, в уголовно-процессуальной норме отсутствует указание какое решение должен принять суд в отношении имущества и до­ходов от этого имущества, в случаях если они были частично или полностью превращены или преобразованы; в - третьих, если конфискация имущества проводится на основании об­винительного приговора в отношении подсудимого, то вызы­вает недоумение использование законодателем в редакции п. «г» части 1 ст. 104.1 УК РФ термина «обвиняемый». Обвиняе­мый и подсудимый разные процессуальные фигуры с неоди­наковым объемом прав и обязанностей.

  1. Обоснованные претензии в адрес законодателя выска­заны в юридической литературе по поводу целесообразно­сти наличия в структуре ст.104.1 УК РФ части третьей в сле­дующей редакции: «Имущество, указанное в частях первой и второй настоящей статьи, переданное осужденным друго­му лицу (организации) подлежит конфискации, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий».

Лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть пред­меты, добытые преступным путем (в том числе и имущество, указанное в части первой ст. 104.1 УК РФ) в соответствии с ч. 1, ч. 5 ст. 33 УК РФ является соучастником (пособником) престу­пления и наряду с исполнителем привлекается к уголовной ответственности за его совершение (ч. 3 ст. 34 УК РФ).

Интеллектуальное пособничество, по мнению Ю. А. Красикова, выражается в психическом воздействии пособ­ника на сознание и волю исполнителя. Это воздействие на­правлено на укрепление решимости исполнителя совершить преступление. К средствам интеллектуального пособниче­ства относится и обещание приобрести или сбыть предметы, добытые преступным путем.

Систематическое приобретение предметов, добытых заведомо преступным путем, дающее исполнителю осно­вания рассчитывать на подобное содействие в дальнейшей преступной деятельности, на практике приравнивается к за­ранее данному обещанию их приобрести и подлежит квали­фикации как пособничество в совершенном исполнителем преступлении (см., например, п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 14 « О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения»; п. 2 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1962 г. № 11 «О судебной практике по делам о заранее не обещанном укры­вательстве преступлений, приобретении и сбыте заведомо похищенного имущества».

Принятие третьим лицом имущества от осужденного в том случае, когда это лицо знало, что оно получено в резуль­тате преступных действий образует самостоятельный состав преступления, предусмотренного ст. 175 УК РФ «Приобре­тение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем».

Указанные лица, таким образом, являются соучастни­ками преступления, а имущество, полученное в результате преступных действий соответственно - вещественными до­казательствами, конфискация которых осуществляется в уго­ловно-процессуальном порядке.

В этой связи, разъяснение, что для решения вопроса о конфискации имущества суду требуется на основе исследо­вания доказательств установить, что лицо знало или должно было знать, что имущество получено в результате преступ­ных действий, представляется излишним (суд априори вы­носит обвинительный приговор на основе исследования до­казательств), равно как излишней является наличие части третьей в редакции статьи 104.1 УК РФ.

Кроме этого, в соответствии с пунктом 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 17 от 14 июня 2018 года день­ги, ценности и иное имущество, а также доходы от него под­лежат конфискации на основании пунктов «а» и «б» части 1 статьи 104-1 УК РФ, если они получены в результате совер­шения только тех преступлений, которые указаны в данных пунктах.

Толкование указанного пункта постановления приводит к однозначному выводу, что в случаях совершения других преступлений, не указанных законодателем в п. «а» ч. 1 ст.

  • УК РФ, конфискация имущества не может быть приме­нена.

Следовательно, при рассмотрении, например, уголов­ного дела по обвинению подсудимого в совершении престу­пления, предусмотренного ст. 175 УК РФ, суд вправе конфи­сковать вещественные доказательства (имущество заведомо добытое преступным путем), однако лишен права конфиско­вать доходы от этого имущества, поскольку, во-первых, ста­тья 175 УК РФ не включена в перечень преступлений, в ре­зультате совершения которых предусмотрена конфискация имущества, во-вторых, в соответствии со ст. 81 УПК РФ до­ходы от этого имущества вещественными доказательствами не являются.

Соответствует ли такое положение вещей назначению и целям института конфискации имущества представляется чисто риторическим вопросом.

Высказанное в юридической литературе мнение, что, определяя перечень преступлений, результатом совершения которых может быть приобретение имущества, подлежаще­го конфискации, законодатель ориентировался на тяжесть общественной опасности, тяжесть преступления и его харак­тер, представляется недостаточно обоснованным.

На момент написания статьи в данный перечень вклю­чены 80 статей Особенной части Уголовного закона: 8 предус­матривающих ответственность за совершение преступлений небольшой тяжести, 9 - средней тяжести, 31 - тяжких, 32 - особо тяжких.

Руководствуясь указанными выше критериями сложно понять логику законодателя, посчитавшего необходимым ввести в указанный перечень статью 205.2 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма» и не включившего в него статью 280 УК РФ «Публичные призывы к осуществле­нию экстремистской деятельности».

По каким параметрам тяжесть общественной опасно­сти преступления, предусмотренного ст. 183 УК РФ «Неза­конное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну» (включена в перечень) превышает общественную опасность преступле­ния, предусмотренного ст. 311 УК РФ «Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса» (отсутствует в перечне). Мотивами совершения указанных преступлений может быть корысть. При этом более тяжким преступлением является деяние, предусмотренное ст. 311 УК РФ, санкция части вто­рой, которой предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.

Аналогичные вопросы возникают и по поводу отсут­ствия в перечне ст. 191 УК РФ «Незаконный оборот драгоцен­ных металлов», ст. 238 УК РФ «Производство, хранение, пере­возка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности»» в сравнении с наличием в нем ст. 171.3 УК РФ «Незаконный оборот или производство этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции», ст. 238.1 УК РФ «Обраще­ние фальсифицированных, недоброкачественных и незареги­стрированных лекарственных средств, медицинских изделий и оборот фальсифицированных биологически активных до­бавок» и т.д.

Приведенные мнения ученых-правоведов, анализ уго­ловных и уголовно-процессуальных норм отечественного законодательства позволяют нам придти к выводу об отсут­ствии юридического и практического значения для правоох­ранительной деятельности статьи 104.1 УК РФ в ее действую­щей редакции.

Вместе с тем, учитывая важность положения уголовно­правовой нормы, что конфискация может быть обращена и на любые доходы от имущества, полученного в результате совершения преступлений, а также распространяется и на деньги, ценности и другое имущество, в которое имущество и доходы от этого имущества были частично или полностью превращены или преобразованы, представляется целесо­образным конкретизировать текст пункта 4.1 части 3 ст. 81 УПК РФ.

ЮШИНА Юлия Владимировна
кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры уголовного права и криминологии Крымского филиала Краснодарского университета МВД России

УГОЛОВНОЕ ПРАВО

  • Default
  • Title
  • Date
  • Random
load more hold SHIFT key to load all load all

Проект при содействии ЕВРАЗИЙСКОГО ЮРИДИЧЕСКОГО ЖУРНАЛА (издается при содействии Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). Международный научный и научно-практический юридический журнал.).