Бесплатная консультация юриста по уголовным вопросам

Задайте вопрос и получите юридическую консультацию по уголовному праву от юристов!

Некоторые вопросы разграничения мошенничества и отношений гражданско-правового характера

ТРЕТЬЯКОВ Константин Викторович
кандидат юридических наук, доцент кафедры гуманитарных и социально-эконо­мических дисциплин Сызранского филиала Самарского государственного экономического университета.
В статье рассматриваются особенности взаимопроникновения уголовного законодательства, предусматривающего ответственность за мошенничество, и гражданско-
правовых отношений, возникающих в ходе коммерческой деятельности. Дается характеристика дифференцированным видам мошенничества с позиции квалификации преступлений и затрагиваются аспекты соответствия общественной опасности уголовно-наказуемых деяний их юридической квалификации, предусмотренной уголовным законодательством. На основе проведенного исследования определяются отдельные правила разграничения уголовных и гражданских правоотношений в рассматриваемой области, а также проводится анализ отдельных положений УК РФ и предлагаются способы решения выявленных проблем правового регулирования.

 

Побудительным мотивом написания данной статьи выступил тот факт, что в настоящее время все чаще при возникновении споров, касающихся права собственности, просматривается тенденция подмены гражданских право­отношений отношениями уголовно-правового характера и наоборот. Причем наличие или отсутствие гражданских правоотношений является вторичным по отношению к уго­ловно-правовому аспекту их разграничения. Иными сло­вами, изначально определяется наличие или отсутствие состава преступления, и, исходя из этого, делается вывод об отсутствии или наличии гражданско-правового спора, вытекающего из обычной деятельности хозяйствующих субъектов. Однако отсутствие четких правил разделения подобных правоотношений приводит к тому, что решение данного вопроса осуществляется правоприменителем сугу­бо индивидуально, и по этой причине оно имеет ярко вы­раженный субъективный оттенок. Более того, это решение далеко не всегда имеет под собой правовую основу, не говоря уже о безграничных возможностях злоупотребления правом в данной области. По этой причине появляются некие ус­ловные «псевдоуголовные» или «псевдогражданские» право­отношения, которые таковыми по сути не являются. Такое положение вещей является неприемлемым, поскольку оно противоречит самому смыслу права, его фундаментальным основам, функциям и задачам. Кроме того, одним из след­ствий является снижение уровня доверия рядовых граждан к государственным институтам власти, поскольку в современ­ных реалиях свободной доступности правовой информации завуалировать подобные подмены становится все сложнее и сложнее. Разрыв между фактическими обстоятельствами дела и их юридической оценкой, даваемой органами власти, однозначно негативно влияет на уровень доверия общества к государству, что, в свою очередь, отрицательно сказывается на социально-политической обстановке в стране в целом.


В представленной статье проведен анализ наиболее часто встречающихся «пограничных ситуаций» на стыке уголовных и гражданских правоотношений и выработаны некоторые рекомендации по предотвращению ошибочной правовой оценки фактических обстоятельств дела в рамках правового поля.

Одним из наиболее распространенных составов престу­плений, граничащих с гражданскими правоотношениями, является мошенничество. Обусловлено это тем, что порой действительно очень сложно разграничить действия, кото­рые предшествовали хищению имущества путем обмана или злоупотребления доверием, с обычной деятельностью хозяйствующего субъекта. Основной проблемой при разгра­ничении данных правоотношений выступает определение у виновного лица умысла на хищение. Поскольку умысел заключается в психическом отношении лица к совершаемым деяниям и их последствиям, то единственным прямым до­казательством наличия преступного умысла может служить лишь его личное признание в этом, так как зафиксировать психическую деятельность субъекта и его мысли в настоящее время науке не под силу. Однако, поскольку виновное лицо тщательно скрывает свои истинные преступные намерения, то именно в этом и заключается основная загвоздка. Осталь­ные обстоятельства имеют лишь косвенное доказательствен­ное значение для дела.


Для наглядности приведем весьма распространенный пример — физическое лицо получает в банке кредит, за­ведомо не собираясь его возвращать и не имея при этом никакого имущества, за счет которого этот кредит может быть в последующем погашен. Об истинных намерениях фи­гуранта, кроме него самого, никто не осведомлен. Осознавая, что юридическая квалификация его действий будет сделана исходя из формальной оценки его последующего поведения, он, за счет небольшой части полученного кредита, в течение непродолжительного времени осуществляет ряд платежей по его погашению и оплате процентов, а затем перестает платить, ссылаясь на тяжелое финансовое состояние. Фак­тически мы имеем дело с мошенничеством — преступление совершено, преступник завладел деньгами и распоряжается ими по своему усмотрению. Но юридически мы вынужде­ны исходить из внешних проявлений совершенного деяния и показаний мошенника. Он, разумеется, дает показания о том, что умысла на хищение он не имел, рассчитывал вер­нуть взятый кредит и даже его благополучно обслуживал, однако не рассчитал свои финансовые возможности. В свою очередь, согласно п. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли1. Соответственно, нетрудно предположить, что наш вымышленный фигурант сообщит правоохранительным органам о том, что его риск не оправдался, он не получил прибыли и теперь не может вернуть кредит. Иными слова­ми, вопрос перемещается в гражданско-правовую плоскость в направлении взыскания задолженности по кредиту. Это крайне выгодно виновному лицу, поскольку, во-первых, оно избегает уголовной ответственности, во-вторых, имущества, за счет которого можно будет произвести взыскание, у него нет и не было, соответственно, никаких лишений он не пре­терпит, в-третьих — он спокойно владеет, пользуется и рас­поряжается похищенными деньгами. Помимо прочего, по­добная безнаказанность порождает благоприятную почву для повторного совершения виновным лицом аналогичных преступлений. Интересы же лица, пострадавшего от пре­ступления, в данном случае защищены не будут — денег он лишился, и взыскать их с заемщика невозможно. Факт на­личия судебного решения о взыскании с должника суммы займа не является сколь-либо эффективной мерой защиты прав потерпевшего-кредитора, поскольку данное решение, как правило, просто невозможно исполнить. Негативные последствия от описанной ситуации налицо — преступник завладел деньгами потерпевшего и избежал уголовной ответ­ственности за содеянное, права потерпевшего не защищены, интересы государства и общества также находятся под угро­зой. Иными словами, охранительная функция уголовного права в рассмотренном случае абсолютно неэффективна, между тем как защита прав лиц, пострадавших от престу­плений, является одной из приоритетных задач уголовного права.


Стремясь повысить эффективность правового регули­рования в данной сфере, законодатель дифференцировал ответственность за мошенничество — в настоящее время установлена отдельная ответственность за: «простое» мо­шенничество (ст. 159 УК РФ), мошенничество в сфере креди­тования (ст. 159.1 УК РФ), мошенничество при производстве выплат (ст. 159.2 УК РФ), мошенничество с использованием платежных карт (ст. 159-3 УК РФ), мошенничество в сфе­ре предпринимательской деятельности (ст. 159.4 УК РФ), мошенничество в сфере страхования (ст. 159.5 УК РФ), мо­шенничество в сфере компьютерной информации (ст. 159.6 УК РФ)2. К сожалению, данные новеллы не решили нако­пившихся проблем, поскольку законодатель лишь описал отдельные способы совершения хищения, которые и ранее были известны правоприменителю — путем предоставле­ния недостоверных сведений, путем использования чужой или поддельной платежной карты, путем обмана работника кредитной организации, путем преднамеренного неиспол­нения договорных обязательств, путем обмана относительно страхового случая и т. д. При этом трудностей, на наш взгляд, даже прибавилось — к примеру, как квалифицировать мо­шенничество в вышеприведенном примере, если лицо, имея умысел на хищение, предоставило банку достоверные доку­менты, а не подложные, как указано в диспозиции ст. 159-1 УК РФ? Как видим, вопросов в данной области больше, чем ответов, и они заслуживают отдельного исследования. При этом осталась нерешенной главная проблема, которая по­рождает основной массив сложностей правоприменитель­ной практики — проблема установления умысла на хище­ние, т.е. интеллектуального и волевого аспекта отношения субъекта к совершаемому деянию.

Более того, логическая конструкция статей 159.1-159.6 УК РФ составлена с явными юридическими дефектами. Так, при аналогичных квалифицирующих признаках, наказание, предусмотренное ст. 159 УК РФ, являющейся общей нормой по отношению к вышеперечисленным дифференцирован­ным видам мошенничества, является более строгим, чем санкции статей 159.1-159.6 УК РФ. Иными словами, те со­ставы преступления, которые по своему смыслу должны быть специальными по отношению к общей норме, в дан­ном случае выступают в качестве привилегированных. При этом единственным различием данных преступлений, при идентичности совершенных деяний, является формальный признак совершения мошенничества в отдельно взятых сфе­рах деятельности, что никаким образом не уменьшает их общественную опасность, скорее наоборот — увеличивает. Очевидно, что подобное положение вещей является недо­пустимым, поскольку порождает необоснованное снижение уголовной ответственности лиц, совершивших преступление и, соответственно, влечет ущемление законных прав и инте­ресов лиц, пострадавших от преступлений.


Подобная ситуация сложилась по причине того, что вы­шеуказанные составы преступлений были сконструированы законодателем без учета реальной общественной опасности криминализируемых деяний и без анализа соотношения новых составов преступлений с имеющимися уголовно­правовыми нормами3. Между тем даже Конституционный Суд РФ неоднократно указывал на то, что специальная нор­ма уголовного закона не может смягчать ответственность по сравнению с общей нормой4. Законодатель должен вво­дить или изменять меры уголовно-правовой защиты, исходя из адекватности и соразмерности порождаемых последствий и вреда, который может быть причинен преступлением. Причем эти изменения должны основываться на фактиче­ски сложившихся общественных отношениях и исходить из необходимости уголовно-правовой защиты законных прав участников правоотношений, с учетом адекватности и сораз­мерности уголовной ответственности защищаемым интере­сам и недопущения избыточного ограничения прав и свобод при осуществлении уголовного преследования.

Поскольку мы затронули вопрос избыточности мер уголовно-правового принуждения, возникает вопрос, каса­ющийся разграничения умысла при совершении мошен­ничества от обоснованного предпринимательского риска, указанного в ст. 2 ГК РФ.

К сожалению, как мы уже отмечали, мы не можем про­читать мысли преступника. Установление уголовной от­ветственности, к примеру, лишь за сам факт невозврата полученных денег или отсутствия оплаты по договору в на­рушение взятых на себя обязательств также не решит этой проблемы. В этом случае будет прямо нарушен принцип недопустимости объективного вменения, что сделает воз­можным назначение наказания без вины.

В этой связи нам видится не совсем удачным применение термина «хищение» к составам преступлений, предусматри­вающим ответственность за мошенничество. Вызвано это тем, что согласно примечанию к ст. 158 УК РФ под хищени­ем понимается совершенное с корыстной целью противо­правное безвозмездное (курсив авт. — К. Т.) изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или дру­гих лиц, причинившее ущерб собственнику или иному вла­дельцу этого имущества. Для большинства преступлений мошеннической направленности, связанных с отношения­ми гражданско-правового характера, именно термин «без­возмездное» является тем Рубиконом, который разделяет нормы УК и ГК РФ. Для наглядности обратимся к вышеопи­санному примеру с банковским кредитом. Поскольку наш условный мошенник сделал несколько платежей по оплате кредита, то речи о безвозмездности уже идти не может. Со­ответственно, даже по этому формальному признаку хище­ние и, как его разновидность, мошенничество отсутствует. При этом в нашем примере мы указывали, что оплата не­которой части кредита была элементом преступного плана и имела своей целью создание видимости гражданско-право­вых отношений при фактическом отсутствии таковых.

Описанный алгоритм является детерминированным — он может быть применен к любому из имеющихся видов мошенничества с одинаковым результатом. К примеру, рассмотрим ст. 159-4 УК РФ — «Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности», диспозиция которой устанавливает уголовную ответственность за преднамеренное неисполнение договорных обязательств в сфере предпри­нимательской деятельности. Представим, что преступник, получив крупную партию товара, имея умысел завладеть ею, для придания видимости законности своим действиям оплатил часть выставленных за товар счетов, после чего рас­порядился всем товаром по своему усмотрению. Следуя букве закона, хищения в данном случае также не будет, по­скольку отсутствует признак безвозмездности.


Таким образом, единственным решением является из­менение диспозиции статьи. При описанных обстоятель­ствах нам видится наиболее рациональным отталкиваться от причиненного ущерба. Это вполне логично — состав пре­ступления материальный, соответственно, нет ущерба — нет состава преступления. Объективная сторона может быть описана, к примеру, как «Завладение чужим имуществом или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, если это деяние причинило ...ущерб». Размер ущерба может быть дифференцирован либо путем указания на значительность — значительный, крупный, особо крупный, либо путем указания в примеча­нии на размер ущерба, образующего состав преступления. Размер ущерба менее обозначенного будет являться мало­значительным, что исключает уголовную ответственность.

Поскольку объективная сторона преступления претерпе­ла видоизменения, вопрос умысла на хищение теряет свое значение, поскольку речь идет не о хищении, а о завладении имуществом путем обмана или злоупотребления доверием (причем, как мы говорили выше, не обязательно безвозмезд­но) и о причинении ущерба потерпевшему.

В свою очередь, обман и злоупотребление доверием формально описаны в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»: «Об­ман как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество может состоять в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действи­тельности сведений либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях (например, в предоставле­нии фальсифицированного товара или иного предмета сделки, использовании различных обманных приемов при расчетах за товары или услуги, либо, при игре в азартные игры, в имитации кассовых расчетов и т.д.), направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуж­дение. Сообщаемые при мошенничестве ложные сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фак­там и событиям, качеству, стоимости имущества, личности виновного, его полномочиям, намерениям. Злоупотребле­ние доверием при мошенничестве заключается в исполь­зовании с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом, уполномочен­ным принимать решения о передаче этого имущества тре­тьим лицам. Доверие может быть обусловлено различны­ми обстоятельствами, например, служебным положением лица либо личными или родственными отношениями лица с потерпевшим».


При рассматриваемых обстоятельствах, в случае при­чинения ущерба при отсутствии признаков обмана и зло­употребления доверием, уголовная ответственность будет исключена, поскольку в таких условиях будет иметь место предпринимательский риск, связанный для предприни­мателя с возможностью потери своего имущества. Однако это вполне обоснованно, так как лицо, которое выступает участником гражданских правоотношений, действуя при этом на свой риск и имея целью систематическое получе­ние прибыли, должно в связи с этим проявлять и должную осторожность и осмотрительность — в частности, проверять предоставляемые контрагентами сведения.

При этом следует исходить из того, что обязательства не были исполнены виновным лицом не в силу рискового характера предпринимательской деятельности, а именно по причине того, что их исполнение заведомо не подраз­умевалось либо явно не могло быть исполнено при обычном стечении обстоятельств. Эти обстоятельства и будут свиде­тельствовать о наличии у виновного лица умысла на проти­воправное завладение имуществом потерпевшего и, соот­ветственно, они будут являться границей между уголовными и гражданскими правоотношениями.


Разумеется, вопрос умысла при совершении мошенни­чества полностью снять весьма проблематично, поскольку его невозможно описать формальными признаками, так как психика человека является весьма сложной системой, и предугадать ход мыслей своего оппонента, к сожалению, нельзя. Однако при вышеперечисленных условиях и при соблюдении должной осмотрительности риск утраты иму­щества может быть сведен к минимуму.

Подводя итог, следует отметить, что гражданские право­отношения, связанные с обычной деятельностью хозяйству­ющих субъектов, и преступления мошеннического характера разделяет весьма тонкая грань. При регулировании данной области правоотношений следует исходить из того, что как при установлении уголовно-правовых запретов, так и при принятии законов, смягчающих или устраняющих преступ­ность и наказуемость деяния, следует исходить из приорите­та защиты прав и свобод человека и гражданина, равенства всех перед законом и судом и защиты граждан от произвола со стороны органов власти, которые реализуют уголовно­правовые предписания. При этом неприемлемо допускать возможность разрешения гражданско-правовых споров по­средством уголовного преследования. Основным способом решения данной проблемы нам видится совершенствование системы уголовного законодательства, с целью защиты прав добросовестных участников хозяйственной деятельности от необоснованного уголовного преследования, и при этом недопущение возможности избежания виновными лицами уголовной ответственности за совершенные преступления под прикрытием гражданско-правовой сделки.

  • Default
  • Title
  • Date
  • Random
load more hold SHIFT key to load all load all

Проект при содействии ЕВРАЗИЙСКОГО ЮРИДИЧЕСКОГО ЖУРНАЛА (издается при содействии Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). Международный научный и научно-практический юридический журнал.).