Бесплатная консультация юриста по уголовным вопросам

Задайте вопрос и получите юридическую консультацию по уголовному праву от юристов!

Соотношение особого порядка производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц с принципом законности

ЛАТЫПОВ Тимур Рустямович
старший уполномоченный по особо важным делам ГУТРД ФТС России, аспирант Российской таможенной академии.
Анализ положений главы 52 Уголовно-процессуального кодекса Россий­ской Федерации в их взаимосвязи с основополагающими началами уголов­ного процесса позволяет сделать вывод о том, что имеют место противоре­чия между особым порядком производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц и принципом законности.

В Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее - УПК России) впервые в истории отечественного уголовного процесса включен раздел, посвященный особенностям производства по уголов­ным делам в отношении отдельных категорий субъ­ектов. Нормы главы 52 УПК России регламентируют специальный порядок возбуждения в отношении указанных лиц уголовного дела, привлечение их в ка­честве обвиняемых и производство отдельных след­ственных действий. Законодатель, распространяя на отдельные должностные лица усложненную проце­дуру уголовного судопроизводства, исходил из важ­ности выполняемых ими публично-правовых функ­ций и ставил цель дополнительно защитить данные лица от необоснованного преследования со стороны правоохранительных органов.

Между тем сопоставление норм главы 52 УПК России и основных принципов уголовного судопро­изводства порождает ряд вопросов. В частности, усматриваются противоречия с отдельными положе­ниями принципа законности при производстве по уголовному делу.

Принцип законности закреплен в ст. 7 УПК Рос­сии, согласно которой суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон, противоречащий УПК (ч. 1). Суд, установив в ходе производства по уголовно­му делу несоответствие федерального закона или иного нормативного правового акта УПК России, принимает решение в соответствии с УПК (ч. 2). На­рушение процессуальных норм судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким пу­тем доказательств (ч. 3). Определения суда, постанов­ления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, обоснованными и мотиви­рованными (ч. 4).

Авторы, исследующие принципы уголовного судопроизводства, справедливо отмечали важность соблюдения режима законности при производстве по делу. Так, по мнению И.А.Пикалова, «...принцип законности способствует правильному разрешению уголовного дела, является гарантией защиты прав, свобод и законных интересов как лиц, потерпевших от преступлений, так и лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство по подозрению в совершении пре­ступления... несоблюдение требований законности ведет к недостижению целей уголовного судопроиз­водства и утрате смысла процессуальных действий и решений».

 

Мы усматриваем несоответствие института осо­бого порядка уголовного судопроизводства принци­пу законности в противоречии положений некото­рых федеральных законов, регулирующих вопросы правового статуса отдельных категорий лиц, нормам главы 52 УПК России.

Согласно действующему законодательству, де­путаты Государственной Думы, члены Совета Феде­рации, Уполномоченный по правам человека в РФ, Председатель, заместитель Председателя и аудиторы Счетной Палаты не могут быть привлечены к уголов­ной ответственности без согласия соответствующей палаты Федерального Собрания. В свою очередь, за­кон не разъясняет, что понимается под привлечени­ем к уголовной ответственности. В юриспруденции под привлечением к уголовной ответственности, как правило, подразумевают правоотношения, возни­кающие в связи с юридическим фактом совершения преступления: возбуждение уголовного дела, после­дующее расследование и судебное разбирательство. Уголовная ответственность также включает в себя ряд обязательных компонентов:

-     осуждение от имени государства лица, совер­шившего преступление, что выражается в вынесении в отношении него обвинительного приговора;

-     назначение этому лицу наказания;

-     наличие для лица, совершившего преступле­ние и осужденного, определенных ограничений, свя­занных с судимостью.

Таким образом, получается, что согласие парла­мента требуется не только на возбуждение уголовно­го дела в отношении каждого из вышеуказанных лиц (на привлечение в качестве обвиняемого, заключе­ние под стражу и другие процессуальные действия, предусмотренные главой 52 УПК, требующие такого согласия), но и на его осуждение.

Кроме того, согласно ч. 5 ст. 19 ФЗ «О статусе чле­на Совета Федерации и Депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федера­ции» от 08.09.1994 № З-ФЗ после окончания предва­рительного расследования уголовное дело, возбуж­денное в отношении парламентария, не может быть передано в суд без согласия соответствующей палаты Федерального Собрания.

Между тем в соответствии со ст. 451 УПК России после окончания предварительного расследования уголовное дело в отношении любого из лиц особого правового статуса направляется в суд, которому оно подсудно в соответствии с подсудностью, установлен­ной статьями 31-36 УПК. Исключением служит ст. 452 УПК России, согласно которой уголовное дело в отношении члена Совета Федерации, депутата Госу­дарственной Думы, судьи федерального суда по их ходатайству, заявленному до начала судебного раз­бирательства, рассматривается Верховным Судом Российской Федерации.

Уголовные дела в отношении отдельных катего­рий лиц рассматриваются в порядке части третьей УПК России, без каких-либо исключений из установ­ленных кодексом процедур.

Вернемся к вопросу возбуждения уголовного дела в отношении депутата Государственной Думы, члена Совета Федерации, Уполномоченного по пра­вам человека в РФ, Председателя, заместителя Пред­седателя и аудиторов Счетной Палаты.

Если порядок возбуждения уголовного дела в отношении парламентария, а также процедура при­влечения его в качестве обвиняемого, с согласия со­ответствующей палаты Федерального Собрания, предусмотренные п. 1. ч. 1 ст. 448 УПК России, корре­спондируются с нормами ФЗ «О статусе депутата...», то в отношении других лиц данный порядок проти­воречит законам об их статусе.

Так, в соответствии со ст. 12 ФКЗ «Об Уполномо­ченном по правам человека в Российской Федерации» от 26.02.1997 № 1-ФКЗ и ст. 29 ФЗ «О Счетной палате Российской Федерации» от 11.01.1995 № 4-ФЗ Уполно­моченный по правам человека и высшие должност­ные лица Счетной палаты не могут быть привлечены к уголовной ответственности без согласия парламен­та. Это при буквальном толковании означает, что уго­ловное дело в отношении указанных лиц может быть возбуждено только с согласия той палаты Федераль­ного Собрания, которая назначила их на должность.

В свою очередь УПК России таких ограничений при возбуждении уголовного дела либо при привле­чении в качестве обвиняемого одного из вышеука­занных лиц не предусматривает. Единственной про­цессуальной привилегией для Уполномоченного по правам человека, Председателя, заместителя Предсе­дателя и аудиторов Счетной Палаты в данном случае согласно п. 6, 7 ч. 1 ст. 448 УПК России является тот факт, что решение о возбуждении уголовного дела (привлечении в качестве обвиняемого) принимается Председателем Следственного комитета при проку­ратуре Российской Федерации.

Более того, изучение законов о правовом статусе отдельных категорий лиц позволяет сделать вывод о том, что в этих законах содержатся нормы, кото­рые, по сути, регулируют уголовно-процессуальные правоотношения. К таковым, на наш взгляд, следует отнести, во-первых, рассмотренные выше установле­ния о необходимости дачи парламентом согласия на привлечение лиц особого правового статуса к уголов­ной ответственности. Во-вторых, положения ч. 4 ст. 19 ФЗ «О статусе депутата.», регламентирующие сро­ки уведомления органом дознания или следователем Генерального прокурора о возбуждении уголовного дела в отношении члена одной из палат Федерального Собрания, а также процедуру и сроки внесения



Генеральным прокурором в соответствующую палату Федерального Собрания представления о лишении парламентария неприкосновенности.

Таким образом, в законах, регулирующих во­просы правового статуса отдельных категорий долж­ностных лиц, содержатся по существу уголовно-про­цессуальные нормы, которые к тому же противоречат действующему УПК. Соответственно, нарушается принцип законности при производстве по уголовно­му делу.

Мы придерживаемся той точки зрения, что по­ложения ч. 1, 2 ст. 7 УПК России устанавливают приоритет уголовно-процессуального закона перед другими федеральными законами и иными норма­тивными правовыми актами.

Эту позицию разделяют и многие видные деяте­ли юридической науки. Так, В.П.Божьев, комменти­руя ст. 7 УПК России, утверждает: «.. .ведущую роль в регулировании уголовно-процессуальных отношений играют нормы УПК. нормы «иных» законов, имея уголовно-процессуальную ориентацию, должны быть применимы таким образом, чтобы обеспечить наибо­лее эффективное действие уголовно-процессуальных норм. Более того, формирование норм этих и им по­добных законов, направленных на обеспечение дей­ствия процессуальных норм, должно происходить с учетом последних и им соответствовать».

Кроме того, Конституционный суд в Постановле­нии от 29.06.2004 № 13-П разъяснил, что «...положе­ния частей первой и второй статьи 7 УПК Российской Федерации закрепляют приоритет Уголовно-про­цессуального кодекса Российской Федерации перед другими обычными федеральными законами лишь постольку, поскольку уголовно-процессуальным за­коном в Российской Федерации является именно данный Кодекс (статьи 2-4 УПК Российской Федера­ции), - подобно тому, как уголовным законом явля­ется Уголовный кодекс Российской Федерации (часть первая статьи 3 УК Российской Федерации, пункт 57 статьи 5 УПК Российской Федерации), - и поскольку другими федеральными законами, как относящими­ся к иным отраслям законодательства, не должно - исходя из закрепленного в уголовно-процессуальном праве принципа законности при производстве по уголовному делу и очерченного в самом Уголовно­процессуальном кодексе Российской Федерации предмета регулирования - осуществляться регули­рование именно уголовно-процессуальных по своей правовой природе отношений».

По нашему мнению, институт неприкосновенно­сти, являясь, в сущности, межотраслевым институтом права, фиксирует для отдельных лиц повышенный уровень процессуальных гарантий, механизм реа­лизации которых предусмотрен в уголовно-процес­суальном законе. В противном случае, когда в от­дельных законах содержатся процессуальные нормы, вступающие в противоречие с УПК России, может создаться неопределенность в правовом положении участников судопроизводства, что приведет «к нару­шениям прав и законных интересов граждан и, в ко­нечном счете, - к дестабилизации единого правового пространства в сфере уголовного судопроизводства».

По большому счету положения ч. 1, 2 ст. 7 УПК выступают своего рода универсальным механизмом разрешения противоречий между нормами раз­личных законов в ходе производства по уголовному делу. Статья 7 запрещает судье, прокурору, следо­вателю, органу дознания и дознавателю применять федеральный закон, противоречащий УПК. В том случае, когда такое противоречие устанавливает суд, решение принимается в соответствии с УПК.

Таким образом, органы предварительного рас­следования и суды в ходе производства по уголов­ному делу, руководствуясь разъяснениями Консти­туционного суда, теоретически должны признавать отдельные положения федеральных законов о стату­се парламентариев и федерального закона о Счетной палате не соответствующими УПК России.

Однако ввиду отсутствия какой-либо общедо­ступной правоприменительной практики по указан­ным категориям субъектов подтвердить или опро­вергнуть приведенный довод на примере конкретных уголовных дел не представляется возможным.

Помимо всего прочего, в случае производства по уголовному делу в отношении Уполномоченного по правам человека следственные и судебные органы будут вынуждены применять противоречащие УПК положения ФКЗ «Об Уполномоченном.». В силу установленной Конституцией РФ иерархии право­вых норм федеральные конституционные законы об­ладают высшей юридической силой по отношению к федеральным законам.

На наш взгляд, устранить рассмотренные выше правовые коллизии возможно только путем исклю­чения из соответствующих федеральных законов и конституционного закона противоречащих УПК норм процессуального характера. В законах о лицах особого правового статуса следует закрепить бланкет­ные статьи, отсылающие к главе 52 УПК России как к единственному источнику процессуального права, где зафиксирован специальный порядок уголовно­го судопроизводства. По возможности глава 52 УПК России должна содержать правовые нормы прямого действия.

Предлагаемые изменения должны, с нашей точ­ки зрения, привести к устранению противоречий между принципом законности и особым порядком производства по уголовным делам в отношении от­дельных категорий лиц.

  • Default
  • Title
  • Date
  • Random
load more hold SHIFT key to load all load all

Проект при содействии ЕВРАЗИЙСКОГО ЮРИДИЧЕСКОГО ЖУРНАЛА (издается при содействии Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). Международный научный и научно-практический юридический журнал.).